Иногда она приходит ко мне помурчать. Я слышу шорох ее лапок, тихий скрип приоткрывающейся двери, ощущаю легкое движение воздуха. Оглядываюсь... Нет никого. Только привычно сжимает сердце тоска, только молча поскуливает ей в такт квартира, только память и ничего больше... Не осталось больше ничего.

У нас дома нет ни кошек, ни собак, ни детей, в общем никого из тех, кто производит шум, грязь, мусор и беспорядок.
Приходится нам отдуваться за всех этих халявщиков!

/*Задумчиво окидывая взором фронт работ по уборке*/ Надо сказать, мы неплохо справляемся...

- Что он делает?
- Бреет волосы на груди.
- Но мужчины не бреют там волосы!
- Значит, он - женщина.
- Но у женщин там волосы не растут!
- Значит, инопланетянин.
- Аааа, ну тогда все понятно.

"Ну хочется мне зарплату побольше, я ничего не могу с собой поделать!"

Человек, находящийся в ванной всегда уязвим. В любой момент можно выключить свет снаружи. Именно поэтому - это подлость.

Это тоскливая суть тоскливой жизни. Одинокие тоскливые вечера, в которых нет ни тепла, ни света. Лишь ноющая боль внизу живота и неизбывное чувство тоски. Хочется капризничать, топать ногами, хныкать, но нет сил. Да и незачем - слушать-то все равно некому. Я ненавижу так болеть. Это самое противное.
Мне всегда казалось прекрасным болеть так, чтобы вокруг тебя прыгали, за тобой ухаживали, давали глотать противные микстуры, держали за ручку и гладили по головке. Чтобы заботливо осведомлялись о состоянии здоровья, получая в ответ неразборчивое недовольное ворчание. Чтобы повязывали колючий шарфик, не забыв присовокупить пять эре. Чтобы исполняли капризы и сломя голову неслись за какой-нибудь экзотикой. И при всем при этом, чтобы любили. Любили не переставая, не останавливаясь ни на мгновенье, нежно, терпеливо, ласково. Любили всем сердцем, не забывая выразить это приличествующим образом, словами и жестами, глазами и руками...
Всегда казалось, но проверить не было возможности. Да и не могло быть. Не может же человек сидеть со мной рядом сутками и думать только обо мне. Это уже одержимость. Это уже страшно.
Вот и болею я опять одна. И хныкаю в дневнике. И буду хныкать. Хоть тут меня есть кому услышать.