Мир изменился. Мгновенно, необратимо и очень страшно. Хватило нескольких слов.
Слезы смывают макияж куда лучше любого тоника. Я никогда не думала, что умею так рыдать. Неудержимо, искренне, всхлипывать от жалости к себе, пытаясь сжаться в крохотный комочек, чтобы уменьшить боль.
Спокойствия в голос, спокойствия. А слезы? Пусть не остановить. Их все равно не видно по телефону.
Ходить по квартире, не понимая, что произошло. Осознавая, что мир рухнул и больше некуда себя приложить. Трясущимися руками отпарывать пуговицы, чтобы вновь их пришить. Отпарывать и пришивать. Хлебать горячий чай, не обжигаясь.
Зая говорит, что мир не изменился. Что нужно просто пережить и смириться. Что все хорошо.
Я ей верю. Она сильная и умная. Она знает. Должна знать. Должен же хоть кто-то знать.
Только я совсем не понимаю, как жить дальше. Все цели и ценности утратили почву. Мой мир сотрясается в судорожных попытках принять свершившийся факт. Но факт стоит в горле непроходящим комом. Ведь вместе с ним придется принять за данность, что это лишь первая ласточка, что впереди много худшее. Я не хочу. Это несправедливо. Не надо. Пожалуйста, не надо.

Перед уходом новая знакомая девушка сказала нам с подругой:
- Я тоже хочу 16!
- В смы? - непонимающе уставилась я.
- Ну или 18, сколько вам там?
Ответом был наш громкий хохот, не смолкавший еще три этажа.
Вот так. Просидели весь вечер, прообщались. Я разглагольствовала про задолбавшую работу, про преподавание и своих студентов... Но даже эта информация не перебила стойкого ощущения моего малолетства. Капеееец.